Видеоуроки бесплатно

Вместе с тем Жюль Верн дает в «Плавучем острове» много ценных сведений о жизни и обычаях порабощенных народов тихоокеанских островов. Сочувствие лиса-теля, как и в других его книгах, — на стороне угнетенных. В первом томе романа царит настоящее «эпическое раздолье», речь автора льется плавно и неторопливо. Любознательные музыканты узнают все подробности о Стандарт-Айленде и Миллиард-Сити, знакомятся с островками Тихого океана, дают концерты, участвуют в празднествах, прогулках, экскурсиях… С точки зрения музыкантов гармония этого блаженного мирка все же нарушается печальным зрелищем, открывшимся на тихоокеанских архипелагах. Но эта «мелочь» не может повлиять на душевное равновесие обитателей Стандарт-Айленда.
 
Во втором томе темп повествования убыстряется от главы к главе. На горизонте сгущаются тучи, нарастает тревога. Коммерческие инстинкты и эгоистические вожделения «миллиардцев», возросшие отнюдь не на искусственной почве искусственного острова, вносят на Стан-дарт-Айленд атмосферу вражды и соперничества. Борьба за власть двух главных магнатов — нефтяного короля Джема Танкердона и банкира Нэта Коверли — делит население острова на два враждующих лагеря. Администрация Стандарт-Айленда и особенно Калистус Мэнбар— «директор управления; искусств и увеселений» — тшетно старается восстановить прежний порядок. Несчастье следует за несчастьем и, наконец, разражается неизбежная, давно уже назревшая катастрофа.
 
Один диктатор желает плыть в северном направлении, другой приказывает машинистам держаться юга. Могучие моторы, пущенные в разные стороны, разрывают остров на части, и он превращается в жалкие обломки. Еще недавно миллиардеры были господами своего счастья. Величайшие достижения науки и техники обеспечивали им и могущество и покой. Но вот они уже во власти грозных стихий и цепляются за обломки Стан-дарт-Айленда. От былого «величия» не остается и следа. Не остается следа и от «эпического раздолья»: плавные текучие периоды сменяются короткими рублеными фразами. Даже изменившийся ритм повествования подчеркивает растерянность и отчаяние «миллиар-дцев».
Потерпевших крушение подстерегают бури и грозы, муки голода и жажды. Сейчас им не помогут миллионы, хранящиеся в сейфах американских и европейских банков! «Как знать, — восклицает автор, — может быть, близок день, когда даже за миллион долларов им не купить фунта мяса или фунта хлеба!»
 
Центральная темапозднего творчества Жюля Верна  использование достижений науки в преступных, враждебных народу целях. Эту тему подсказала ему жизнь, подсказали сомнения и тревоги, вызванные обострившимися политическими противоречиями. Назревали новые империалистические войны. Великие державы вооружались, Орудия истребления совершенствовались. Открытия ученых увеличивали не только созидательные, но н разрушительные возможности и сил ы. Будущее человечества и будущее науки волновало всех передовых людей того времени.
 
Великий писатель Толстой заявил в 1903 году при вручении ему Нобелевской премии: «Нетрудно предвидеть, что в преступных руках радий может сделаться крайне опасным, и вот возникает вопрос: действительно ли полезно для человека знать секреты природы, действительно ли оно достаточно зрело для того, чтобы их правильно использовать, или это знание принесет ему только вред? Я принадлежу к числу тех, которые считают, что все же новые открытия в конечном счете приносят человечеству больше пользы, чем вреда».
Справедливая мысль ученого-гуманиста живо перекликается с содержанием поздних романов Жюля Верна. Вопрос, еще более тревожный в «век атома» — о науке, которая служит добру и злу, мкру и войне,— он трактует в научно-фантастическом аспекте, но сама проблема перестает быть у него только научной. Она неизбежно становится также проблемой моральной и политической.
 
В годы старости Жюля Верна постоянно беспокоила мысль: к чему приведет дальнейшее развитие военной техники? Смогут ли люди предотвратить космические бедствия грядущих войн? Один из героев романа «Вверх дном», капитан Николь, изобретает «мели-мелонит», взрывная сила которого в три —четыре тысячи раз превосходит силу самых мощных взрывчатых веществ. «Неизвестно, какой прогресс в этом деле сулит нам будущее, — пишет писатель Жюль Верн.  Быть может, скоро найдут средства уничтожить целые армии на любом расстоянии».
 
Даже самые изощренные средневековые пытки, говорит Жюль Верн, не могут идти ни в какое сравнение с новейшими средствами массового уничтожения людей. «Надо все-таки признаться,— саркастически замечает он в той же книге, — что эти средства, которые оправдывались нравами прежнего времени, не годится употреблять в век доброты и терпимости, в век столь гуманный, как наш XIX век, ознаменованный изобретением магазинных ружей, семимиллиметровых пуль с невероятной дальностью полета, век, который в международных отношениях допускает применение бомб, начиненных мелинитом, робуритом, беллитом, панкластитом, меганитом и другими взрывчатыми веществами с окончанием на «ит».